Мало кто в Новоржеве признается, что видел эти видеозаписи, зато все знают их содержание — местные школьники толпой избивают, оскорбляют и унижают своего сверстника. Снимают это на камеры смартфонов, хохочут, глумятся. Жертва уже почти не сопротивляется, а только просит помощи, но вместо этого получает новую порцию издевательств. Видеозапись расправы подростки до сих пор с насмешками комментируют в своих чатах, закрытых от взрослых. Впрочем, взрослые давно уже в курсе, вот только делать с этим ничего не спешат. Почему? Возможно, мы знаем ответ.
«Ноги тебе переломаем»
А. только в январе исполнилось 18 лет, так что осенью он ещё считался несовершеннолетним. Из новоржевской школы он выпустился после 9 класса, и продолжил образование в училище в Локне. После случившегося он заявил о том, что подвергался в школе буллингу, но тогда за помощью не обращался. Его обидчики, о которых пойдет речь ниже, — это ребята из параллельного класса.
Валерия — его мама — твердо решила добиваться справедливости и теперь ей приходится отпрашиваться с работы, или искать подмену, чтобы успеть то в полицию, то в следственный комитет вместе с сыном.
— 14 ноября он приехал с училища, утром, позвонил и сказал, что дойду до школы забрать ремень, — вспоминает этот день Валерия — Оказывается, попросил знакомую девочку забрать его заказ из ПВЗ. А потом уже пришел на работу ко мне весь избитый, но попросил никуда не звонить, не жаловаться, только хуже будет.
Со слов А., случилось вот что: он спокойно прошел в школу, встретился со знакомой и забрал у неё заказ. Потом увидел приятелей и все вместе они отправились покурить в туалет. Уже там у него случился конфликт с другими ребятами. Причиной драки в туалете, со слов подростка, стала его неудачная и откровенно похабная шутка, которую другие восприняли как личное оскорбление. Потасовку в школьной уборной быстро разняли, но покидал школу А. шумно: старшеклассники с крыльца громко выкрикивали вслед ему угрозы. «Что ноги мне сломают и что нас**ут мне в рот», — цитирует угрозы парень. Впрочем, припоминает, что в долгу не остался и тоже ответил нецензурщиной. Когда же подросток отошел от школы на значительное расстояние, его нагнала компания ребят из семи человек, один из которых нанес ему несколько ударов.
После этого А. зашел на работу к матери и попросил её не вмешиваться. На этом могло бы всё и закончиться, но конфликт развивался дальше. По жестоким и полублатным дворовым законам.
В течение дня на телефон А. поступили сообщения и звонки с предложением встретиться и разобраться. Зачинщиком разборки выступил одиннадцатиклассник Б. (мы не можем раскрывать имена подростков по закону — прим. редакции), суть претензий которого заключалась в том, что тот якобы оскорбил матерей подростков во время потасовки в туалете. Уклоняться от такого вызова было бы «не по-пацански», так что А. отправился на эту встречу.
Его противники — учащиеся 11 класса той школы — пришли группой и первым делом взяли с А. обещание, что тот не станет обращаться в полицию. Затем предложили подраться с одним из них, пообещав, что после этого всё закончится и даже отпустили после потасовки. Потом нагнали, столкнули в канаву и избили ногами. Затем тычками и угрозами заставили его пойти вместе с ними на территорию заброшенного склада, где уже начали куражиться над ним, не стесняясь.
Сначала избивали, затем кто-то из подростков выкрикнул, что А. -«****** крашеный». Тогда его заставили на камеру телефона сказать, что он не мужчина, а женщина. Потом «извиняться» перед каждым присутствующим за «оскорбление матерей». Затем содрали с него штаны и избили тем самым ремнем, забирать который он пришел в школу. Гоготали и фотографировались с жертвой, лежащей в принудительной позе с сумкой под головой, фото в стиле «с убитой дичью». Происходящее снимали на видео, а после расправы А. сказали, чтобы он не смел никому жаловаться, иначе ролик увидят все.
Обманули. Запись скоро появилась во всех школьных чатах, её видели даже младшеклассники.
Спустить всё на тормозах
— Я до последнего ничего не знала! Только когда он из больницы вернулся, всё рассказал!, — со слезами вспоминает Валерия. — 27 ноября он, ничего не сказав, пошел к психиатру, а его оттуда сразу отправили в психоневрологический диспансер. Я ходила к доктору, спрашивала — почему? Он только глаза отводит, в интернете посмотрите, говорит. Я тогда не поняла. И только 11 декабря сын вернулся из диспансера и рассказал мне в подробностях, как его гнали, как издевались, как видео это проклятое записывали. Нет, конечно, я его не смотрела. Не смогла себя заставить.
Видеозапись разошлась не только по всему Новоржеву, дошла и до его училища в Локне. Он уехал оттуда и больше не вернулся. Дома обратился к психиатру самостоятельно, когда понял, что стоит на пороге самоубийства. А после того, как рассказал всё матери, они решили бороться за справедливость.
Обратились в полицию. Там у А. взяли объяснения, пообещали изучить видеозапись, но дальше — всё как будто заглохло. Тогда отправились в Следственный комитет, где в январе начали доследственную проверку, которая длится до сих пор. У Валерии сложилось впечатление, что дело хотят спустить на тормозах: с её слов, ей везде намекали, что максимальная ответственность, которая грозит школьникам, — это штраф, а следователей даже пришлось упрашивать искать прохожих, которые могли стать свидетелями драки.
— Ни одно из подобных правонарушений и преступлений не должно оставаться безнаказанным, — говорит депутат Псковской городской Думы от партии «Яблоко» и педагог с 37-летним стажем Татьяна Пасман. — Так как именно понимание неотвратимости, справедливости и законности наказания способствуют тому, что их становится меньше. Поэтому реакция взрослых должна быть одна – осуждение и выполнение своего профессионального долга: передача подобных «героев» специалистам по работе с правонарушителями. Но настоящим специалистам, с которым у нас, к сожалению, есть большие проблемы.
Но больше всего пострадавших поразила мёртвая тишина из школы и комиссии по делам несовершеннолетних. Как будто ничего не случилось. Как будто это не их ученики распространяют это видео. Как будто не они же там — в главных ролях.
— Это очень странно, — отмечает профильный юрист Ольга Архипова. — Потому что цепочка при расследовании преступлений и правонарушений в подростковой среде обычно выглядит так: событие – заявление в полицию/составление протокола административным органом – уведомление о факте комиссии по делам несовершеннолетних – оповещение школы. А сложившаяся ситуация не является нормой хотя бы потому, что ответственный социальный педагог и психолог школы должны давать собственную реакцию на подобные ситуации. Да, законодательно такая обязанность не закреплена до момента, пока представитель несовершеннолетнего не обратится с заявлением, но, по факту, — именно так делают те школы, которые думают о собственной репутации и заботятся об учениках.
Зато эти «странности» перестают удивлять, если узнать имена участников расправы. Согласно показаниям А., школьник, снимавший всё на видео, — сын местной чиновницы Оксаны Ф. На тот момент она была замглавы муниципального округа по социальным вопросам, а также возглавляла районную комиссию по делам несовершеннолетних. Мы намеренно опускаем фамилию женщины, чтобы сохранить анонимность её несовершеннолетнего сына, хотя он такого великодушия к своей жертве, видимо, не проявил. Впрочем, в Новоржеве все и так знают, о ком речь.
После официального обращения А. в полицию Оксана Ф. покинула пост главы комиссии — и сделать это она была обязана по закону, если в ситуации действительно замешан её сын. Да и просто по-человечески — как ей теперь отчитывать чужих детей, когда свой… А как защищать? Но в администрации округа она продолжает работать, хотя и не заместителем главы.
Неудивительно, что комиссия по делам несовершеннолетних в Новоржевском районе по поводу случившегося не могла собраться несколько месяцев! А новый руководитель КДН — она же глава муниципального округа — Любовь Трифонова то ли посчитала случившееся нормальным, то ли просто струсила, то ли прикрывает подчиненную от скандала… Мы не знаем.
Вопросы к школе
Ещё сложнее понять молчание руководства школы. Хотя к нему вопросов не меньше: куда смотрит школьный психолог, и куда — охрана, почему в здание школы может пройти посторонний (пусть и недавний выпускник), почему в туалете курят, почему драку старшеклассников не разнимают взрослые, и куда подевались все педагоги, когда подростки обменивались угрозами и матерщиной у школьного крыльца? Наконец, почему школа никак не отреагировала ни на появление записи, где будущие выпускники избивают и унижают бывшего ученика, ни на то, что даже младшеклассники обмениваются этим видео и обсуждают его.
— Знают, весь город знает, — рассказывает мама одной из учениц школы. — Ситуация уже достигла уровня безумия, слухи распространяются, даже те, кто не видел, активно обсуждают, обогащая все новыми подробностями и фактами. Конечно, школа обязана на это реагировать, проводить работу с родителями в первую очередь. А то даже у младших классов есть свои чаты, где они разыгрывают жизнь «по понятиям».
С другой стороны, родители школьников почти единодушно отказываются верить в то, что А. пережил буллинг, когда учился со своими обидчиками. Многие и вовсе называют его «антисоциальным» и «агрессивным» ребенком, считают, что он сам спровоцировал случившееся своими оскорблениями.
Но даже если и так — разве случившееся нормально? Если школьник подвергался буллингу — почему никто не пришел ему на помощь? А если сам когда-то вёл себя неприемлемо — почему его одергивали не взрослые, а дети? Почему никакой реакции на события что тогда, что сейчас?
Слово пацана
Но главная проблема — дети. Они видели саму расправу. Видели, что взрослые не заступились за жертву, а хулиганы не просто остались безнаказанными, а даже получили одобрение от некоторых взрослых. А ведь подростки так быстро всё перенимают. Мы попросили родителей в школе поговорить с детьми и узнать, что они думают о случившемся, и приводим их высказывания почти без купюр.
Ученица 11 класса В. (инициал изменен)
— Я видела видео мельком, когда другие ребятам смотрели его на телефоне. И я не стала его смотреть, потому что подобные вещи вызывают у меня сильный дискомфорт. Мне неприятно, что мои одноклассники в чем-то таком замешаны. Независимо от того, кто был прав, кто виноват. Думаю, что у ребят сложилось разное впечатление от этого инцидента. Многие считают, что в данной ситуации в равной степени виновны и ребята, которые участвовали в этой драке, и сам А. Некоторые ребята обеспокоены тем, что кто угодно может вот так непонятно зачем прийти в школу, и никто его не остановит. Это очень пугает.
Ученица 11 класса Г. (инициал изменен)
— Не знаю, как именно об этом конфликте, но мои друзья со школы по большей части просто обеспокоены насчёт того, что такие, как А., могут просто так приходить в школу. И я тоже обеспокоена, потому что я училась с А. и я знаю, какой он неприятный человек. В школе он вёл себя очень странно и грубо по отношению к учителям и другим ребятам.
Ученик 11 класса, Д. (инициал изменен)
— На мой взгляд, в школе сложилось «правильное» мнение на счёт этого конфликта. Большинство школьников нормально относятся к данному поступку, ведь все прекрасно понимают, что такие «люди», как А., не понимают красивые речи о справедливости и морали. Ведь все прекрасно знают из-за чего начался конфликт, да и если честно, то классы младше не всегда такие уж «белые и пушистые». Всё же школьники не живут строго по законам. И другие школьники смотрят в первую очередь на поступок человека, а не на статью в том или ином кодексе РФ. Так к ребятам, принимавшим участие в расправе, отношение совершенно нормальное и даже, я бы сказал, что сочувственное. В школе учатся ребята, которые из-за не совсем уравновешенного А. могут получить проблемы на будущее.
В общем, девочки напуганы, а ребята охотно признаются, что школьники живут по своим правилам и в целом одобряют расправу. И если сочувствуют, то не жертве, а участникам нападения.
Жаль, никто так и не объяснил ребятам, что такая жизнь «не строго по законам», со «стрелками» и «предъявами», блатными понятиями, жаргоном из сериала «Слово пацана» и коллективными унижениями жертвы со съемкой процесса на телефон больше всего напоминает АУЕ (запрещено в России и признано экстремистским). Руководству школы — не до того.
Ничего им не будет
— Я же сама эту школу закончила! — вспоминает Валерия — Мы в девяностые учились, время, которое теперь все проклинают. Но тогда такого и представить было нельзя.
Было бы несправедливо сказать, что ситуация с насилием подростков — исключительно новоржевская специфика и вина местных чиновников и школьного руководства. Всплеск таких инцидентов — по всей стране. По статистике Следственного комитета, за январь-ноябрь 2025 года подростковая преступность выросла на 10,9%, а число тяжких и особо тяжких преступлений несовершеннолетних выросло в полтора раза! И 60% таких правонарушений совершены группами.
Вот только последние события: в декабре в Одинцово 15-летний девятиклассник напал с ножом на охранника и учеников, убив 10-летнего четвероклассника и ранив нескольких человек, в ноябре — два 17-летних школьника избили несовершеннолетнюю девушку, заставив раздеться, нанеся раны канцелярским ножом, а в феврале в уфимской гимназии девятиклассник поджег петарду, выстрелил из страйкбольного автомата в учителя и одноклассников. Какая-то эпидемия насилия.
— Чтобы снизить агрессию у детей, нужно взрослым перестать вести себя агрессивно, оправдывать «зло», агрессию, тиражировать в любых СМИ сюжеты об убийствах, смерти, восторгаться этим, — считает депутат Псковской городской Думы от партии «Яблоко» и педагог с 37-летним стажем Татьяна Пасман. — Для этого основной национальной идеей нашего общества и, конечно, государства должна стать идея гуманизма. А еще социальные сети стали инструментом, который молодые люди используют для информирования ровесников о своей «взрослости», т.е. о действиях, которые, как они считают, вызовут у сверстников уважение к ним и унизят соперника или того, кто, по их мнению, этого «достоин». Чтобы школьники пользовались этим инструментом правильно, нужно учить их этому. Учить так, чтобы это было эффективно, но не занудно и назидательно, а современно и увлекательно. Что для этого нужно? Профессионалы — преподаватели — наставники и ресурсы.
Но профессионалов и ресурсов катастрофически не хватает по всей стране. Прошлой весной в Нижегородской области группа подростков решила, что вправе наказывать людей: в гараже они избили мальчика помладше, заставили его раздеться, встать на колени и просить прощения. А потом хвастались видеозаписью в соцсетях. Все участники — несовершеннолетние, так что уголовное дело возбудили против их родителей.
Но вот что важно: все перечисленные выше случаи попали в статистику, потому что их не стали замалчивать, обвинять в случившемся жертву нападения или «отмазывать» близких родственников. В Нижнем Новгороде в очень схожей ситуации и вовсе сходу возбудили уголовное дело. А в Новоржеве?
А в Новоржев недавно приехали чиновники из Пскова и наконец собралась комиссия по делам несовершеннолетних. И только прямо перед комиссией — то есть только через три месяца после случившегося — к Валерии заявились мамы участников драки: зачинщика расправы Б. и «видеооператора» — чиновница Оксана Ф.
— Вроде бы извиниться пришли, — вспоминает Валерия — Почему «вроде»? Да Ф. мне так и сказала, мол, вы извините, но у вас своя правда, у нас своя, и вообще ваш сын получил по заслугам, он же родителей оскорбил. То есть — её. Понимаете? Но говорили, что хотят решить вопрос. Спрашивали нас, чего мы хотим. А мы справедливости хотим.
Дикостью кажется, что взрослые могут оправдывать подростковое насилие. Тем более чиновница, по прошлой должности обязанная пресекать его и профилактировать. Так стоит ли удивляться, что эта ситуация произошла? Будем ли удивляться, когда (не если — когда!) произойдет следующая? Да, всплеск насилия — по всей стране, но это в Новоржеве его нарочно не замечают.
— Я думаю, подобная ситуация сложилась из-за того, что взрослые не слышат детей, — сказала нам мама одного из учеников — Дети не верят, что взрослые способны в чем-то разобраться, и решают конфликты сами. К тому же, в Новоржеве драки — обычное дело. Не среди детей, а среди взрослых. В очереди магазина можно спокойно услышать что-то вроде: «Да я вчера возле столовки до кровавых соплей одного отм**охал, за то, что он мне машину поцарапал». Тут людям сжигают дома, а вы спрашиваете про детей в школе.
В январе Новоржев оказался в заголовках федеральных новостей после другого конфликта в школе. Подрались одноклассники — два 13-летних подростка. Один оказался на больничной койке, а скоро выяснилось, что его отец — участник СВО. Этот случай мгновенно растиражировали федеральные СМИ, в него вмешался лично Бастрыкин и поручил возбудить уголовное дело.
За Валерию с сыном заступиться некому.
P.S. Мы уже отправили запросы о комментариях главе Новоржевского округа и главе комиссии по делам несовершеннолетних Любови Трифоновой, а также её бывшей заместительнице, чью фамилию мы не называем. Если они нам ответят, статья будет дополнена.
Илья Янин
